Проблемы чернобыльцев

Татьяна Михеенко, директор сибирского центра радиационной патологии, директор межведомственного регионального экспертного совета, кандидат медицинских наук.

Мы и здесь ухитрились быть первыми. Аварии на АЭС случаются не только в России. Но использовать людей для ликвидации последствий до нас не решался никто. Рассказываем о тех, кто решился помочь.

Россия снова голодает. Но теперь все чаще – “за идею”.

Чтобы получить положенное им по всем законам – божеским и юридическим – решились на голодовку ликвидаторы чернобыльской аварии в Екатеринбурге, Киреевске Тульской области. Подключился Томск, на грани – Кузбасс. Кто следующий?

…Поначалу те, кто не хватанул сразу большую дозу, потребовавшую срочного оперативного лечения, чувствовали себя вполне прилично. Но… чаще других уставали, легче простужались, острее реагировали на погоду. Не больны – и не здоровы. И стали повторяться случаи: приходит в поликлинику мужик, кровь с молоком, и жалуется: плохо, дескать, работать не могу. Реакция врача была вполне понятной: “симулянт!”

А между тем, с людьми и вправду стало происходить что-то нехорошее. Это “что-то” не поддавалось определению и требовало обследований и исследований. В 1991 году Владимир ДРОЗДОВ, президент сибирского “Союза-Чернобыль”, сам в том аду побывавший, обратился к председателю президиума СО Российской академии медицинских наук В.А.Труфакину с просьбой эти исследования организовать. На первый взгляд, у ликвидаторов прежде всего нуждалась в “починке” иммунная система. И дорожка привела в новосибирский Институт клинической иммунологии. Тогдашний его директор Вадим Петрович Лозовой поручил чернобыльцев старшему научному сотруднику Татьяне Михеенко. С чего и началось ее “служение” или “хождение по мукам” – как кому видится.

Поскольку очень скоро выяснилось: у ликвидаторов не радиационное поражение организма, а сложный комплекс соматических заболеваний, которые и должны бы проявиться (будучи запрограммированы генетически) но лет этак через двадцать, – сама же Татьяна Васильевна с помощью “Союза – Чернобыль” убедила Лозового в необходимости создания самостоятельного центра радиационной патологии для всего сибирского региона.

Чтоб показать, как жил центр последующие шесть лет, достаточно привести основные даты его переходов из одних “финансовых” рук в другие.

Полтора года документы центра находились на оформлении. Соответственно, весь 1992-й год сотрудники работали на общественных началах. К этому времени ГоскомЧернобыль расформировали и сибирский центр передали в Министерство по чрезвычайным ситуациям. Следующий год центр опять прожил без денег. Первые субсидии поступили только в 1994-м. Тогда же – в результате голодовки инвалидов – чернобыльцев – администрация Новосибирской области выделила центру здание – размороженный детский садик. Последними его хозяевами были коммерсанты, которые, отступая, не оставили врагу ничего. Они забрали с собой полы, двери – словом, все, что можно было снять.

В январе 1995 года случились очередные перестановки в верхах, и до лета центр вновь остался бесхозным. Летом он вновь попал под крыло Минздрава России, где посчитали, что центр и его дела существуют лишь на бумаге. А бумага кушать не просит. В октябре в Новосибирск приехал с инспекцией представитель Минздрава и после резолюции – “здесь очень мало говорят, но очень много делают” – финансирование было утверждено. Деньги обещали прислать в четвертом квартале. Ждут их по сю пору. Впрочем, три года еще не прошли.

В прошлом году по рекомендации Минздрава центр решили сделать областным – для пациентов. А уже на базе областного разместить для региона центр научно – методический.

Но в марте грянула реорганизация здравоохранения уже на местном уровне, и документы вновь легли в долгий ящик. На одоление каждой ступеньки чиновной лестницы потребовался месяц – полтора. На финишную прямую, к столу губернатора Новосибирской области Виталия Мухи Татьяна Васильевна вышла уже в нынешнем феврале. И ждет-с. А с июля прошлого года центр вновь работает без зарплаты. Чего уж тут поминать о таких мелочах, как долги чисто хозяйственного толка, невыплаченные коммунальные услуги, пени (которые почему-то исправно начисляет пенсионный фонд), неоконченный ремонт, недоукомплектованное оборудование…

Последнее тормозит работу центра, может быть, более всего.

Десять лет спустя о ликвидаторах уже стало кое-что известным: тяжесть и сложность протекания у них обострений “любимых” хронических хворей, торпидность к терапии. Но по-прежнему оставалось неизвестным, как потекут болезни у каждого конкретного больного. И неясным – как лучше лечить именно его. К литературе не обратишься – нашим же медикам эту литературу еще предстоит написать.

Труд – организационный, научный, врачебный, который возложила на свои хрупкие плечи Татьяна Васильевна, – достоин изумления, уважения, и – благодарности от тех, ради кого, собственно, он и затеян? Ан, не все так просто. В нашем Отечестве – и подавно. Голодовки чернобыльцев, которые могут обернуться победой с летальным исходом, – лишний тому пример.

У чернобыльцев на центр – обиды. Кто станет вникать в чужие объективные трудности, когда у самого – болит? Если тебе плохо, утешение ли – что не лучше соседу справа и соседу слева? Обида на государство, которое тебя использовало и выбросило, должна же персонифицироваться хоть в ком-нибудь. Вот и оказываются виновными врачи, не выписывающие бесплатные рецепты, ВТЭК, занижающие группу инвалидности, ну и сотрудники центра, “зря получающие зарплату”.

Татьяна Васильевна, устало и с го-речью заметившая, что не бросает она свой труд между молотом и наковальней оттого лишь, что понимает: “если не она – то никто”, кажется, знает, как исправить положение. Губительные эти акции с голодовками только отчасти результат объективно тяжелых условий. Отчасти же – того, что работа с чернобыльцами с самого начала была поставлена неверно. Кроме грамотного и четко организованного медицинского обслуживания (о чем см. выше) им нужна бы не столько (или не только) пенсия, а – помощь в трудоустройстве, психотерапевтическая помощь, иными словами – социальная реабилитация. И походы во ВТЭК, может быть, причиняли бы меньше обид, будь они просто по-человечески обставлены – с пониманием того, что психотравма от пережитого ликвидаторами – часть их диагноза. И тогда, наверное, был бы не нужен “Союз – Чернобыль” – общественная организация, пытающаяся просто установить порядок в хаосе сыплющихся законов, распоряжений и постановлений, которые все равно не выполняются.

– Мы горды тем, что среди наших чернобыльцев пока – спокойно. Такими словами Людмила Александровна Соболева, заместитель президента сибирского “Союза” сопроводила рассказ о том, чего это спокойствие стоит. Как правдами и неправдами собирают деньги на операцию одному, уговаривают другого, как пишут письма в администрацию, решают конфликты в поликлиниках, рассматривают жалобы на плохую кормежку в больницах…

У мужа Людмилы Александровны, тоже ликвидатора, еще недавно было две патологии. Теперь – восемь.

…И впереди, кроме борьбы за выживание, – светит ли что-то?


В сибирский центр радиационной патологии можно обратиться по телефону (8-383-2) 25-66-80.

Comments are closed.